Decorltd.ru

ООО «Декор»
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Как отказаться от показаний

Рассказ лица о фактах по делу может быть ограничен по усмотрению самого допрашиваемого.

Так возможно отказаться от показаний в отношении:

  1. Самого себя
  2. Супруга / супруги
  3. Родителей / усыновителей
  4. Дедушки / бабушки
  5. Дочери / сына (в том числе, при усыновлении, удочерении)
  6. Брата / сестры
  7. Внука / внучки

Важно: отказ от дачи показаний подразумевает молчание, а значит, если лицо дает показания, они должны быть правдивыми. Если есть вопросы, то защита прав обвиняемого в уголовном суде и на следствии нашего адвоката даст ответ по любой проблеме.

Кроме названных ситуаций также не могут быть допрошены в связи с их профессиональной деятельностью адвокаты, священнослужители, члены законодательных органов, присяжный заседатель либо судья, в том числе третейский

Отдельной защитой в части отказа от показаний обладают лица, в отношении которых ведется следствие. По своей сути подозреваемый (равно — обвиняемый, подсудимый, осужденный) всегда дает показания против себя. Значит – такое лицо всегда может отказаться от дачи показаний полностью.

Сито 1. Протокол допроса

Довольно много внимания Альбрехт уделяет юридически правильному оформлению протокола допроса.

Обозначение дела, по которому ведется допрос

В протоколе, отмечает Альбрехт, должно быть написано, по какому делу вас допрашивают. Следователи не всегда так делали, чтобы через несколько лет показания человека можно было использовать против кого-то еще.

Комментарий адвоката

Следователь должен сообщить, по какому поводу вызвали. Свидетель может быть допрошен о «любых относящихся к уголовному делу обстоятельствах» (ст. 79 УПК). Поэтому если следователь не говорит, в рамках какого дела идет допрос, можно отказываться от дачи показаний. Главное — мотивировать отказ в протоколе допроса тем, что следователь не сообщил, по какому делу допрос, и указать, что если сообщит, вы готовы прийти повторно. Следователь, скорее всего, будет угрожать уголовным преследованием за отказ от дачи показаний. Вероятность, что дело возбудят, невелика, так как следователь сам нарушает закон и понимает это.

Ответственность за дачу заведомо ложных показаний

Перед началом допроса свидетель обязан расписаться, что уведомлен об ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

По мнению Альбрехта, с одной стороны, пока вы не дали подписку об ответственности — вы не нарушаете закон, если говорите неправду. Поэтому не стоит спешить и требовать, чтобы вам дали ее подписать.

С другой стороны, если следователь пытается вытянуть из вас слишком много во время неформальной беседы, вы можете потребовать, чтобы в протоколе зафиксировали вашу ответственность. Тогда начнется формальный допрос и появится протокол (или следователь вынужден будет вас отпустить, так как неформальные беседы не предусмотрены УПК).

Комментарий адвоката

На мой взгляд, совет дельный и применимый в современном мире.

Запрет наводящих вопросов

Цитата из «Как быть свидетелем»: «Например, нельзя спрашивать: „Давал ли вам Рабинович читать „Архипелаг Гулаг“?“ Следует спросить: „Давал ли вам Рабинович какие-либо книги?“ Предположим далее, что вы говорите, что вам непонятно, о каком Рабиновиче идет речь и хотелось бы увидеть его фотографию. В этом случае следователь не имеет права показать вам одну фотографию (это было бы наводящим вопросом). Он должен показать сразу несколько фото, чтобы вы сами узнали Рабиновича на одном из них. Такую просьбу не так легко выполнить. Тем более, что вся процедура опознания должна совершаться в присутствии понятых и оформляться протоколом».

Комментарий адвоката

В нынешнем УПК есть запрет на наводящие вопросы (ст. 189), поэтому можно отказаться на них отвечать. Кстати, это единственное ограничение на свободу следователя в выборе тактики допроса — кроме запрета пыток, конечно.

При просьбе опознать человека по фотографии тоже нужно ответить отказом. Согласно статье 193 УПК, опознание по фотографии допустимо только при невозможности опознания человека «вживую». Для опознания необходимы две фотографии лиц, кроме опознаваемого, «по возможности внешне сходным с ним». Более того, нужно понятые. Возможно, следователь решит «заморочиться» и предоставит и похожие фотографии, и понятых. Но есть вероятность, что оставит этот вопрос.

Запрет давления и угроз

В случаях давления Альбрехт советует написать в протоколе что-то подобное:

«Я просил бы следователя не ходить вокруг, не пугать, не курить в лицо, не повышать голос, не торопить с ответом, — словом, не оказывать на меня давления».

— На вас никто не оказывает давления.

— А я не говорю «оказывает», я лишь прошу «не оказывать».

С точки зрения Альбрехта всё, что говорится на допросе, должно быть в протоколе. Если следователь не записывает свои слова в протокол, значит, это придется делать свидетелю.

Комментарий адвоката

Давление и угрозы — верные спутники практически любого допроса. К ним надо быть морально готовыми. Следователь рассчитывает посредством давления «расколоть человека». Напомните угрожающему следователю о статье 302 УК, которая запрещает принуждать к даче показаний путем угроз или шантажа. Это поможет убавить его пыл.

Открытое давление и угрозы при допросе случаются, как правило, когда у человека нет адвоката. Поэтому на допрос приходите с защитником.

Точное отражение в протоколе вопросов и ответов

В протоколе должны быть записаны абсолютно точно слова свидетеля и вопросы, которые задал ему следователь. Однако следователь нередко искажает ответы, которые заносит в протокол. В этом случае Альбрехт советует реагировать так:

«Отказываюсь отвечать, поскольку имею основания полагать, что мой ответ не будет записан в протокол правильно, как это уже случилось с ответом на предыдущий (предположим) вопрос».

«Если следователь „редактирует“ и этот ответ, то аргументация возрастает», — пишет он.

Комментарий адвоката

Российский УПК требует, чтобы показания записывали «по возможности» дословно. На практике такое редко случается. Показания записывает следователь, поэтому изменения ответов очень возможны.

В конце протокола допроса нужно обязательно указать все несогласия с протоколом — например, если говорили «возможно», а следователь это упустил. Уголовную ответственность за дачу ложных показаний несете вы. Этим и мотивируйте скрупулезность записи ваших ответов. Следователь не может отказать вам во внесении замечаний.

Как мне изменить показания, если я свидетель?

Здравствуйте! У меня такая ситуация на моего товарища написали заявления об изнасиловании где я прохожу как свидетель пока как свидетель хотя я с уверенностью знаю что я не каким боком к девушки не прикасался , но при этом много лишнего нагородил на первом допросе и то не допросе как свидетеля а в простой объяснительной !в связи с тем что когда я говорил правду на меня оказовалось психологическое давление со стороны органов власти и мне не верили ! Как мне изменить показание и при этом не угодить за ложные показания .

?те объяснения которые вы давали оперативным сотрудникам они не являются доказательством по делу

Читать еще:  Иркутск где сделать оценку дома цена

Тем более при этом не присутствовал ваш адвокат

Показания будут только когда вас допросит Следователь и вы подпишите именно процессуальный документ — протокол допроса свидетеля, где вас СЛЕДОВАТЕЛЬ предупреждает об отказе за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний.

Также СЛЕДОВАТЕЛЬ должен вам разъяснить право не свидетельствовать против себя (статья 51 конституции)

Если после первого допроса вы измените показания тогда это и будет считаться что вы поменяли показания

Лучше сходите на допрос в качестве свидетеля со свои адвокатом — это самый правильный выход в вашей ситуации.

Как обычно ведут допрос

Нужно чётко понимать, что друзей, единомышленников или сочувствующих в заведениях, куда могут пригласить на допрос, нет и быть не может. У следователя и обвиняемого принципиально разные цели. Задача первого — раскрыть преступление и улучшить отчётные показатели. Задача второго — по крайней мере не ухудшить своё положение и не навредить себе. Поэтому, как бы следователь себя ни вёл, не думайте, что он хочет вам помочь. Вежливость и показной интерес — это только инструменты для того, чтобы разговорить собеседника и получить недостающие сведения. Если бы следователь всё знал и имел доказательства, то с вами бы не общался. Верить ему не стоит, а тем более нельзя соглашаться на сотрудничество. И дело не в том, что все следователи — плохие люди. Наоборот, может быть, они очень хорошие и добрые. Но их работа — выуживать из людей информацию и сажать их. У вас разные цели и задачи.

Во время допроса следователь обязательно будет использовать приёмы психологического воздействия. Его задача — разоружить человека, вывести его из психического равновесия, зародить сомнения в правильности выбранной позиции, другими словами — загнать вас в состояние, которое в психологии обозначается термином фрустрация. Для этого он будет менять тональность, темп и направленность разговора. Приём, который использует каждый профессиональный следователь, — это создание у человека преувеличенного представления об имеющихся у полицейского доказательствах. Цель — заставить вас поверить, что он знает всё. Не додумывайте ничего за следователя. Пусть он сначала скажет, что ему известно, приведёт доказательства, а потом уже вы можете отреагировать. Не облегчайте ему жизнь, усложняя свою.

Поведение следователя направлено
на то, чтобы расстроить, расшатать вашу защиту, найти изъяны
в выбранной вами линии поведения

Следователи на допросе прибегают к типовым приёмам. Вот к чему стоит быть готовым: в начале беседы следователь попытается установить психологический контакт с подозреваемым, создать атмосферу доверия, возможно, будет вести разговоры на нейтральные темы. Доказательства предъявляются по возрастанию значимости — самое убедительное приберегается на потом, всегда используется фактор внезапности. Не исключены неприязненные высказывания (или провоцирование на них подозреваемого) в отношении участников событий, не присутствующих на допросе. Вероятно, следователь будет создавать преувеличенное представление об осведомлённости полиции, приводить моральные доводы и делать упор на совесть подозреваемого.

Поведение следователя направлено на то, чтобы расстроить, расшатать вашу защиту, найти изъяны в выбранной вами линии поведения. Его задача — добиться, чтобы вы начали помогать ему в достижении его целей. Если следователь внезапно стал повышать голос или запугивать вас, воспринимайте это как хороший знак. Скорее всего, это значит, что обвинение зашло в тупик, а следователь кричит, нервничает или злится от осознания собственного бессилия. Так что в случае любой агрессии со стороны следователя мысленно похвалите себя, замолчите и ждите, пока он перед вами извинится. Если извинений не последует, а давление и оскорбления продолжатся, смело требуйте другого следователя. Лучше, конечно, это делать через своего адвоката, который обратится с жалобой к руководителю следственного подразделения или в прокуратуру.

Особенности допроса свидетеля и потерпевшего.

Если следователь считает, что человек обладает информацией об обстоятельствах совершения преступления, то может допросить его в качестве свидетеля. Граждан, пострадавших от преступления вызывают на допрос в качестве потерпевших. Потерпевший и свидетель ответственны за дачу, заведомо ложных показаний.
Также потерпевший/свидетель несут уголовную ответственность за отказ от дачи показаний, если эти показания не касаются их самих или их близких.

Подробнее о процедуре допроса свидетеля, его правах и обязанностях, можно ознакомиться в статье Свидетель по уголовному делу.

«Если ты мужик, то говори, как оно есть»

Прокурор потребовал от Юсуфова ещё раз прояснить содержание полученных им от Хасавова сообщений. Юсуфов повторил, что адвокат лишь просил узнать у родственников Фатуллаева, зачем тот лгал на суде.

– А зачем Хасавов вам эти вопросы задавал?

– Город маленький, все друг друга знаем. Чтобы я пошёл и узнал у [его] родственников, зачем он так поступил. Ведь это касается моего отца, я же должен для себя знать, зачем он оговорил моего отца.

Дальше прокурор задал Юсуфову те же вопросы, что и адвокат Лебедев. Так, он интересовался, зачем и по чьей инициативе Юсуфов переслал сообщения своему дяде. Юсуфов вновь рассказал, что решил так сделать сам, потому что дядя знал Фатуллаева. Прокурор с некоторым раздражением продолжил задавать уже не раз звучавшие на заседании вопросы.

– У вас была цель, чтобы Фатуллаев изменил свои показания?

– Нет. Я хотел, чтоб он сказал правду.

– Я не до конца понял. С одной стороны, вы говорите, что цели добиться изменения показаний не было. А с другой – что хотели, чтобы он сказал правду.

– Это не изменение. Мы хотели для себя узнать, зачем он так сказал. Если ты мужик, то говори, как оно есть, а не «тебе написали».

– То есть изменил показания на те, что вы считаете правдивыми?

– Изменить (показания – «АУ») его никто не просил. Чтоб правду сказал и больше ничего.

Диалог зашел в тупик. Тогда прокурор попытался сформулировать вопрос иначе. Он попросил рассказать, зачем Юсуфову и Хасавову были нужны встречи старейшин, если их целью не было изменение показаний. Напомним, что на прошлом заседании один из свидетелей рассказал про дагестанский обычай «маслиат», когда к старшим представителям семьи обращаются по вопросам, связанным с поведением младших.

Юсуфов рассказал, что этот обычай предполагает разрешение спорной ситуации более опытными членами рода. При этом он заверил гособвинителя, что в ходе такого разговора никто бы не стал оказывать давления на Фатуллаева. «Стороны обосновали бы свои позиции, решили, кто прав, пожали руки и разошлись», – пояснил Юсуфов.

– Но зачем вам нужно обоснование этой позиции? – продолжал прокурор.

– Пусть он скажет перед старшими: «Извините, так получилось, на меня было давление, с работы бы уволили».

Читать еще:  Бухгалтерский учет корпоративная карта сбербанка привязана к расчетному счету организации

Прокурор заметил, что слова Юсуфова противоречат ранее данным показаниям – и попросил зачитать их в судебном заседании. Защитники Хасаова и Джамалутдинова не возражали. После оглашения показаний Юсуфов заявил, что следователь исказил его слова в протоколе допроса.

Там есть то, что я говорил, а есть куча всего, чего не говорил. Я не говорил, что Хасавов просил меня пересылать голосовые сообщения, и что они специально создавались, чтобы добиться изменения показаний.

Дагир Хасавов спросил, откуда в протоколе допроса взялись многократно повторяющаяся формулировка «по указанию Хасавова». Юсуфов ответил, что эти слова следователь добавил в протокол сам. Тогда судья поинтересовался, почему Юсуфов не внёс исправлений в протокол, если бы с ним не согласен.

– Вы знакомились с протоколом? – спросил судья.

– Знакомился. ну… не могу сказать, почему не подавал замечаний. Когда ещё шёл допрос, за мной приехал автозак, везти из ИВС на суд по мере пресечения. На меня надели наручники и сказали: «Всё, собирайтесь».

– То есть вы торопились?

– Я не торопился, я готов был там сидеть сколько надо, читать протокол. Но меня торопили сотрудники ИВС и следователь. Адвокат по назначению Стас Арсентьев уже в коридоре дал мне копии протокола, чтоб я подписал. Я посмотрел одну страницу – там такой абсурд, я этого не говорил. А адвокат говорит: «Подписывай, подписывай, какая разница, что там. Всё нормально будет».

Заявив, что в протоколе допроса следователь исказил его слова, Юсуфов попросил суд учитывать лишь те показания, которые он дал на заседании. Он уточнил, что признаёт вину лишь частично.

Я в этих сообщениях ничего плохого не вижу. То, что мы создали «группу», я отрицаю. Я признаю, что довёл до Фатуллаева эти сообщения. Может, они его испугали. Если так, то рассматривайте моё дело отдельно, я это делал не под влиянием Хасавова.

У адвокатов и прокурора вопросов больше не было и заседание на этом закончилось. Адвокат Александр Лебедев в беседе с «Улицей» признал, что в основу обвинения легли первоначальные показания Вадима Юсуфова. «Но суд должен оценивать всё в совокупности, – уверен адвокат. – Поэтому в судебном заседании мы стараемся установить истину. Я считаю, что уже сейчас можно сказать: доказательств, что кто-то хотел расправиться или угрожать потерпевшему, в деле нет». Следующее заседание состоится 18 ноября.

Очная ставка и допрос свидетеля

В прошлой публикации мы затронули тему допроса обвиняемого и того, как в зависимости от ситуации вести себя в кабинете следователя.

ПРОТОКОЛ ПОДПИСАН — НАЗАД ДОРОГИ НЕТ

Хочется в очередной раз отметить, что сказанное под протокол в присутствии адвоката (не важно, по назначению он или по соглашению) и подписанное рукой обвиняемого — исправить впоследствии невозможно. И уж тем более если это признание вины или оформление явки с повинной. Дальнейшие жалобы на то, что “признанка” была выбита следователем, угрожавшим водворить в СИЗО, не воспримут всерьез ни в суде, ни в органах предварительного следствия. Ведь явка с повинной, как правило, пишется собственноручно. А признание вины следователь заносит в протокол, слушая свободный рассказ обвиняемого. И даже если на самом деле все было иначе и следователь самовольно записывал показания, то, поставив в конце подпись или, тем паче, написав своей рукой “с моих слов записано верно, мною прочитано”, обвиняемый не оставляет себе шансов на изменение ситуации. К тому же это происходит в присутствии профессионального защитника, который зорко следит за тем, чтобы права обвиняемого не были нарушены.

Конечно, как гласит ч. 2 ст. 77 УПК РФ, “признание обвиняемым вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств”. Но суд исходит из того, что показания обвиняемого, признавшего свою вину, давались добровольно. Тот самостоятельно рассказал следователю о своем преступлении, описывал подробности, говорил о деталях, ранее следствию неизвестных. А говорить о нюансах злодеяния нельзя под давлением. И подобной логики суд будет придерживаться всегда.

ПРИМЕР ОЧНОЙ СТАВКИ

Обвиняемыми в одном из уголовных дел были главный бухгалтер и председатель первички. Оба обвинялись в мошенничестве в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК). Председатель своей вины не признавал и последовательно придерживался ст. 51 Конституции (об этой фундаментальной “сидельческой” категории см. “Солидарность” № 14, 2018). А главбух, услышав на первом же допросе слова “уголовное дело”, “мошенничество”, “хищение”, “тяжкое преступление” и прочие неподвластные разуму обывателя термины, разрыдалась и подписала все протоколы, умоляя следователя об одном — не сажать ее в тюрьму. Ведь у нее семья, дети, муж голодный, отец больной и т.д. и т.п.

Поскольку в показаниях допрошенных оказались существенные противоречия, следователь, руководствуясь ст. 192 УПК, решил провести очную ставку между обвиняемыми.

Председателя в назначенный час доставили из СИЗО в кабинет следователя. Там уже сидела вместе с адвокатом по назначению главбух, которой таки назначили подписку о невыезде. Ее лицо было мрачнее тучи. Следователь был строг и спокоен. Улыбающаяся физиономия председателя с их ликами контрастировала. С него сняли наручники, но конвойные остались в кабинете. Мало ли что взбредет ему в голову? К тому же окна не были зарешечены, и мог произойти побег.

Ведь такое уже случалось. Полгода назад в соседнем кабинете оставили без присмотра злоумышленника. Тому надоело сидеть без движения, он начал ходить взад-вперед, а потом со злости взял да и пнул стену. Та оказалась гипсокартонной и под ударами быстро деформировалась. Через минуту задержанный попал в соседнее помещение — архив, где не то что зарешеченных окон, а даже минимальной охраны не наличествовало. Спустя полчаса нарушитель уже ехал в маршрутке домой.

Правда, внезапно свалившейся на его голову свободой он воспользовался весьма бездарно. Ибо вечером того же дня был доставлен обратно в СИЗО и навлек на себя возбуждение уголовного дела по ч. 1 ст. 313 УК (“Побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи” — до четырех лет).

Но вернемся к очной ставке. Вначале следователь выяснил, знают ли председатель и главбух друг друга и в каких отношениях находятся между собой. Знакомства никто не отрицал, а отношения были охарактеризованы как деловые.

Затем следователь попросил допрашиваемых дать показания по существу уголовного дела. Главбух с глазами, полными слез, дрожащим голосом рассказала, как председатель давал ей указания перечислить деньги туда-то и туда-то. Она знала, что это незаконно, это мошенничество, ей было противно это делать, но она не могла ослушаться. В ее монологе фигурировали слова “хищение”, “воровство”, “мы делали это с преступным умыслом”, “вводили в заблуждение профком” и так далее.

Читать еще:  Гибдд как опрвергнуть письмо по штррафу

Показания председателя были краткими. Он заявил, что ему понятны слова главбуха, он с ними не согласен. От дальнейшей дачи показаний отказался, поскольку не хотел свидетельствовать против себя и своих близких.

После этого следователь предложил обвиняемым и их адвокатам задавать друг другу вопросы. Главбух и ее защитник сидели молча, а адвокат председателя решил воспользоваться правом. Он долго терзал обвиняемую, стремясь уразуметь, знает ли она, что прописано в ее должностных инструкциях и кто является ее непосредственным руководителем. Главбух, всхлипывая, монотонно отвечала на вопросы. Когда же дошло до выяснения того, куда девались “похищенные миллионы”, она внезапно стала пользоваться ст. 51 Конституции, перестав давать показания.

На этом очная ставка закончилась, обвиняемые и адвокаты расписались в протоколе. Главбух, выйдя из кабинета, разревелась навзрыд, а на председателя, довольного тем, что его вывезли из СИЗО и дали посмотреть на свет божий (был яркий солнечный весенний день), надели наручники и увезли его обратно.

В дальнейшем, в ходе длительного предварительного следствия, главбух, уже уволившаяся из профкома, отказалась от адвоката по назначению и заключила соглашение с другим защитником. В суде она отказалась признавать вину. А когда процесс подошел к ее допросу, заявила, что на следствии она дала показания под давлением и угрозами. Более того, за полчаса до очной ставки следователь не только проинструктировал ее, в каком ключе нужно говорить, но и вручил ей лист формата А4, на котором были зафиксированы данные инструкции. Этот лист адвокат предъявил в суде и попросил приобщить к материалам дела.

Судья покрутил этот документ в руках, прочитал содержимое, понюхал лист, нахмурился и спросил у адвоката:

— А какое доказательственное значение он имеет?

— Как?! — недоумевал защитник. — Это говорит о том, что показания бухгалтера даны на следствии под давлением!

— Извините, — вздохнул судья. — Это обычный лист офисной бумаги, текст на нем набран самым распространенным шрифтом, и создать этот “документ” можно с помощью любого компьютера. Доказательственного значения для дела он не имеет.

И суд, посовещавшись на месте, постановил отказать в удовлетворении ходатайства о приобщении листа к материалам уголовного дела. Таким образом, вопрос, консультировал ли следователь обвиняемую перед очной ставкой или нет, остался неизвестным. Суть в другом: сказанное в ходе следствия потом изменить невозможно. Особенно если это — признание обвиняемым своей вины.

Точно так же суд не принял изменение позиции обвиняемой, посчитав его способом ухода от ответственности за содеянное. Отвергая слова бухгалтера, суд указывал, что во время очной ставки она занимала активную позицию, отвечала на вопросы, а когда считала нужным, “брала” 51-ю статью. И говорить о том, что все это сказано под диктовку, не имеет смысла.

Судья положил в основу приговора ее первые показания — с признанием вины. Но помимо того “самый гуманный” учел и раскаяние подсудимой на первом допросе, и активное изобличение другого подозреваемого. Приняв это как смягчающие обстоятельства, суд назначил ей наказание по ст. 73 УК (“Условное наказание”).

ВЫЗВАЛИ КАК СВИДЕТЕЛЯ — ЧТО ДЕЛАТЬ?

Помимо очных ставок и допросов обвиняемых не менее важным является допрос свидетелей. Доказательствам, полученным подобным способом, следствие и суд придают немалое значение.

“Никогда еще свидетелем не приходилось быть!” — говорил Жорж Милославский. Но если вас приглашают в этом качестве, то никуда не деться. Следует сказать, что порядок вызова на допрос предусматривает только один способ — повестку. Хотя следователям больше по душе форма вызова в виде телефонного звонка, в котором упоминается, что с человеком хотят просто “поговорить”. И, конечно, это “должно занять не дольше десяти минут”. На деле же оказывается иначе.

Уклоняться от допроса не следует — в случае неявки можно подвергнуться “приводу”, а это совсем уже несолидно.

Согласно общим правилам проведения допроса, перед его началом следователь устанавливает вашу личность и предупреждает об ответственности за дачу ложных показаний и за отказ давать показания.

Здесь мы подошли к интересному моменту. Заведомо ложные показания, соединенные с обвинением человека в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, предусматривают санкцию до пяти лет лишения свободы (ч. 2 ст. 307 УК). Это суровое наказание. А вот отказ от дачи показаний (ст. 308 УК) мало того что наказывается сравнительно мягко, так еще данная статья имеет примечание, гласящее, что “лицо не подлежит уголовной ответственности за отказ от дачи показаний против себя самого, своего супруга или своих близких родственников”.

Показательный пример. На допрос явился свидетель, обладающий важной информацией по данному уголовному делу, но не желающий иметь к нему никакого отношения. При первом же вопросе следователя он сослался на ст. 51 Конституции и так отвечал в течение всего следственного мероприятия. Когда правоохранитель заявил, что привлечет его к ответственности за отказ от дачи показаний, поскольку по делу не проходит ни один близкий родственник несостоявшегося свидетеля, тот заявил, что родственники не при чем, но он не желает свидетельствовать против себя. Следователь был зол, но поделать ничего не мог. Ему осталось только в очередной раз сожалеть о наличии данной статьи в Основном законе РФ.

На этом примере видно, что при желании можно избежать дачи показаний. Для этого надо лишь обладать знаниями о лазейке и некоторым количеством смелости и характера.

Если же вы решились на свидетельствование, то аккуратно взвешивайте каждое слово. Помните, что следователь не вправе задавать наводящие вопросы (ч. 2 ст. 189 УПК) и вести допрос непрерывно дольше четырех часов. Общая продолжительность допроса в течение дня не должна превышать восьми часов (ст. 187 УПК).

Идеально — явиться на допрос с адвокатом. Это, как правило, раздражает следователей, но защищает от явных нарушений с их стороны. К тому же адвокат профессионально изучит важнейший документ — протокол допроса — перед его подписанием. А на нем, скорее всего, будет основан дальнейший ход следствия и суда.

Отнеситесь предельно внимательно к своим свидетельским показаниям. От них зависит судьба человека, а может, и нескольких. Не являйтесь на допрос сразу по звонку. Подготовьтесь к допросу. В повестке указывается, в каком именно качестве вас вызывают (ст. 188 УПК). Действовать вы должны без всякой спешки, как бы ни хотел того следователь в телефонном разговоре с вами.

Наш следующий материал будет посвящен СИЗО. Тому, как вести себя в камере, как общаться с собратьями по несчастью, когда добропорядочный гражданин вдруг превращается в обычного российского зэка.

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector