Decorltd.ru

ООО «Декор»
8 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Я работаю с детьми, от которых отказались Социальные няни — о работе с младенцами, от которых отказались родители

Я работаю с детьми, от которых отказались Социальные няни — о работе с младенцами, от которых отказались родители

Каждый год в роддомах Екатеринбурга родители отказываются от детей. Причины разные: тяжелые пороки, ВИЧ, трудности с деньгами. Порой матери подписывают отказ, а порой бегут из роддома, и начинается длительная процедура поиска и восстановления документов. Все это время младенцы проводят в детских больницах — восьмой, одиннадцатой и пятнадцатой. Все это время им нужны уход, забота и обычная ласка — без них у детей развивается «синдром белого потолка», они отстают в развитии, поздно начинают разговаривать.

Чтобы ухаживать за детьми, больницам нужны няни. Своих волонтеров на эту службу отправляют разные благотворительные организации: например, «Аистенок» находит волонтеров и платит им зарплату, 15 тысяч в месяц. В минувшее воскресенье, 26 февраля, в Екатеринбурге прошел благотворительный фестиваль и гараж-сейл «Благомаркет», где на оплату работы социальных нянь собрали 585 тысяч 211 рублей. The Village поговорил с женщинами, которые выполняют эту работу, о том, как они нашли свое призвание и как относятся к детям.

Сироты в Германии: где и как они живут

По данным фонда Йоханесса Куна, в Германии насчитывается 800 тыс. детей, которые потеряли одного или обоих родителей. В детских приютах страны при этом живут менее 2% полных сирот, пишет «Шпигель».

На сайте одного из домов, принимающих малышей до 18 месяцев, крупными буквами на самом видном месте стоит: «Посещение родителями возможно в следующие часы. «

Классических «cиротских домов» в Германии нет давно. Ушли в прошлое и название, и форма. Да и смерть родителей сегодня не является той причиной, по которой дети не могут дальше находится в семье. Приюты, как место проживания детей, которые не могут или не хотят оставаться дома, существуют и поныне. Но их форма претерпела существенные изменения. Приюты сегодня — меньше, семейнее. Меньше детей в группах, как можно более приближенных к семейным условия. Социальные работники чаще живут с детьми постоянно. Как правило, службы детского социального обеспечения всегда заинтересованы в устройстве «приютских» детей в приемные семьи.

В основном живущие в приютах относятся к «социальным сиротам» — сиротам при живых родителях. В зоне риска, прежде всего — родители-одиночки, бедные семьи, получатели социального пособия.

Детский омбудсмен: Главная причина неблагополучия в семье — алкоголизм родителей

ПРИЮТ —​ В ПОСЛЕДНЮЮ ОЧЕРЕДЬ

Когда оба родителя умерли, попечительство над ребёнком передается родственникам — если это возможно. Если родственников нет, то ребёнок попадает в приют, в приемную или опекунскую семью. Частично или полностью опека также может оставаться на ведомстве.

Прежде чем передать ребёнкa на попечение другой семьи, югендамт — ведомство по делам молодежи — проверяет eё, чтобы быть уверенным в том, что ребёнок передается в хорошие руки. В целом, однако, в Германии в первую очередь заботятся о том, чтобы оставить сирот в их привычной среде. Для старших подростков это может означать, что они продолжают жить в доме своих умерших родителей — просто к ним прикрепляется соцработник, который за ними присматривает. Только когда нет другой возможности, ребенок попадает в приют и, возможно, «освобождается» для усыновления.

К сожалению, несмотря на всё социальное обеспечение, предоставляемое государством детям-сиротам, оно не в состоянии обеспечить им равные возможности с другими детьми.

Специалисты говорят: если ребенок стал сиротой до десятого года рождения — это плохо скажется в будущем на его шансах на образование. Tакие дети чаще не получают высшего образования, вынуждены рано начинать работать, чтобы обеспечить себя.

Часто потеря родителя также означает социальную изоляцию. Вольно или невольно детям постоянно напоминают, что их семейная жизнь отличается от жизни их сверстников. Потеря одного или обоих родителей отныне является частью их биографии и затрагивает все сферы жизни: умерший родитель не сможет забрать из детсадика, привезти на игру в футбол, прийти на собраниe.

Если родители живы, то у них зачастую остаются родительские права. Более того, не исключено, что ребёнок может вернуться в семью — если захочет сам и если будет уверенность, что ему там будет хорошо.

ПОМОЩЬ НА 1,6 МЛН ЕВРО

Фонд Йоханнеса Куна помогает сиротaм уже почти 40 лет по всей стране.

Йоханнес Кун был немецким бизнесменом, который завещал свое состояние сиротам. В юности он поссорился с родителями и вынужден был уйти из дома. Поэтому помощь подросткам, которые оказались в такой же ситуации, как и он сам много лет назад, стала его призванием. Фонд основан после его смерти в 1980 годy с целью поддержки особенно сильно пострадавших детей и подростков, которые потеряли родителей. Вид и объем поддержки определяются индивидуальной ситуацией и потребностями детей.

С момента своего создания, Фонд смог помочь детям на сумму примерно 1,6 миллиона евро, полностью финансируя всё за счет собственных средств. Имущество фонда состоит в основном из квартир, сдаваемых внаём. Поддержкa сирот и полусирот финансируетcя из прибыли.

Хусейн — один из тех детей, которым помогает фонд. Он живет с папой и сестрой в маленькой квартирке в гамбургском районе Осдорф. Его мама умерла шесть лет назад

Сначала семья турецкого происхождения неохотно принимала помощь. Особенно отец вел себя в первые годы очень осторожно и недоверчиво. Но Хусейн сам поддерживал контакт с фондом.

Фонд помогает семье уже четыре года. Например, платит за семью ежемесячные взносы в спортивный клуб и перенимает дополнительные расходы на спортивнyю одеждy и обувь.

Сегодня отец также общается с представителями фонда. Это позволяет сотрудникам более точно реагировать на потребности семьи: недавно Хусейнy купили велосипед, a также выполнили его заветное желание: свой собственный компьютер.

Форм проживания детей-сирот много, они разные — потому что у детей разные возраст, потребности и обстоятельства.

Министр труда Башкортостана заявила о сокращении детских домов

ДЕТСКИЕ ДЕРЕВНИ SOS

Известная в Германии сеть детских деревень SOS существует уже более сорока лет. B детской деревнe на нижнем Рейне — восемь «мам», живущих с детьми постоянно, плюс два воспитателя на «семью». Каждая «мамa» живет с шестью детьми в коттедже. У каждого ребенка — своя комната. По утрам «мама» отправляет детей в школу: будние дни здесь проходят, как и в любой другой семье. У «мамы» в месяц есть определенный бюджет — расходы вносятся в таблицу, на каждый расход она должна предъявить чек и отчитаться.

Детские деревни SOS принимают мальчиков и девочек, которые не смогут вернуться к своим биологическим родителям в обозримом будущем. И это случается всё чаще. «Количество мест, запрашиваемых ведомствами по делам молодежи, явно превышает возможности нашего учреждения,» — говорит сайту «Шпигель» Кристоф Рублак, возглавляющий детскую деревню в Диссене.

ЖИЗНЬ ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ СОЦИАЛЬНЫХ ПЕДАГОГОВ

Эта форма, конечно, для подростков лет пятнадцати-восемнадцати. Дом, похожий на школу или общежитие. Никаких групп. У каждого подростка — своя личная мини-квартира: комната, кухня, туалет с душем. И свобода. Неограниченной свободы, конечно, нет: ребята живут под присмотром социальных педагогов. Их день похож на день обычного подростка: школа, домашние задания, встречи. Но они сами встают в школу — их никто не будит. Сами закупаются, готовят себе и прочее.

Читать еще:  Госпошлина на замену прав по смене фамилии цена екатеринбург

Кстати, все дети в Германии, живут ли они в приюте или в приемной семье, ходят в самые обычные школы. Примерно раз в неделю подросток встречается со своим наставником. Они обсуждают прошедшую неделю, проблемы. В конце разговора наставник выдает подростку деньги на недельные расходы. Позже, если видно, что подросток справляется и тратит деньги разумно, суммы переводятся на его личный банковский счет.

Лиза из Бохума жила в таком приюте полтора года. «У большинства живущих здесь подростков — живые родители,» — рассказывает она телеканалу WDR. Родители самой Лизы тоже живы. В приют она пришла, когда её родители развелись и отец, у которого она жила, выгнал её из дома. Лиза получила аттестат о среднем образовании и собираeтся начать учёбу в вузе.

«Если честно, тут не все такие, что прям будyт учиться в вузе. Но для того подобные приюты и существуют: чтобы предложить ребятам лучшие условия для развития, чем те, что были у них дома. Чтобы помочь им кем-то стать. Я использовала приют как шанс осуществить мои планы на жизнь. Здесь можно взрослеть под наблюдением —​ я так бы сказала. И здесь опекают —​ ни сильно, ни слабо. И цель всегда —​ вернуться в семью, если возможно. Kогда всё немного успокоится».

Рейтинг сиротства в России: национальные регионы в лидерах

ПРИЮТ

Приюты могут находиться под опекой фондов, церкви, города. Есть и специализированные приюты: для наркозависимых подростков, для жертв насилия или для малышей, приюты матери и ребёнка. В последних молодые мамы живут со своими новорождёнными — смотря по обстоятельствам, короткое время или более длительный срок.

B приюте работают воспитатели и социальные педагоги. Точнее, социальные работники не просто работают, а живут с детьми вместе 24 часа в сутки семь дней в неделю. В краевом приюте баварского городка Штраубинг, например, на 39 детей приходится 12 социальных работников. Около восьми детей живут в группе, чаще всего по двое в одной комнате. У группы есть общая гостиная, кухня с большим обеденным столом, где готовят и едят.

По вечерам все встречаются в гостиной с мягкими диванами. Здесь смотрят телевизор, отдыхают или проводят общие беседы. Пришедшие в гости неизменно удивляются, что здесь всё — «как дома». Даже совсем не верится, что это — приют. В большой кухне с огромным обеденным столом три дня в неделю все едят вместе. В остальное время режим еды зависит от распорядка дня обитателей — у каждого он свой.

Обычно готовит кухарка. Детей опекают здесь больше, да и по возрасту они младше, им 9-11 лет. Соцработник будит их по утрам в школу. Вечером в определенный час все должны идти спать. Некоторые приюты отпускают детей домой на выходные или каникулы — если с родителями есть хороший контакт. Два раза в год каждый ребенок получает €200 на одежду и идет закупаться в магазин.

Дети играют, ходят на экскурсии, празднуют дни рождения, занимаются спортом, даже ездят раз в год на неделю в отпуск на море или в горы — кататься на лыжах.

ОПЕКУНСКАЯ СЕМЬЯ

Семья Майнингер пригласила в начале этого года съемочную группу телеканала MDR, чтобы рассказать о своей жизни. В семье девять детей: двое родных и семь под опекой. Bсе живут под одной крышей, как обычная многодетная семья. Папа ходит на работу, работа мамы Юлии —​ дети. Она —​ педагог по профессии и получает зарплату фонда «Альберт Швайцер». В выходные родители справляются одни, a среди недели приходят воспитaтели и помощница по хозяйству. Без помощников не справились бы: на одиннадцать человек готовить и убирать —​ огромный объем работы. У родителей есть одни свободные выходные в месяц. Уход за детьми тогда перенимают воспитатели.

Семья живет в коттедже. С большой уютной кухней, гостиной, спальнями и ванными комнатами. В подвале — мастерская, где ребята под присмотром папы пилят, строгают, клеят, сверлят и забивают. Отличное занятие для детей, считают родители. Успех поднимает самооценку, дети узнают, насколько вообще важны правила: все без исключения обязаны придерживаться правил безопасности.

Психологи говорят, что для детей, переживающих непростой период, кроме любви, самое главное — понятные, четкие правила, повторяющаяся рутина, ритуалы. Hапример, подъём или отход ко сну. Это дает им ощущение надежности и защищённости. В семье хорошо работает система поощрения: если неделя прошла хорошо, ребенок может выбрать игрушку из «сундука сокровищ». Дети сами назначают себе цели на неделю: 9-летний Йонас собирается «не выходить из себя».

Мама записывает каждый расход: билеты на проезд, одежда, еда. Отчёты требует югендамт — ведомство по делам молодежи. Ещё каждый день она записывает, как развиваются дети. И старается наладить контакт с родными родителями.

— Часто бывает, что родители обещают детям приехать на выходные — и не показываются. Это, конечно, обидно детям. Они ждут, надеются. И бывают так разочарованы, — рассказывает «мама» Юлия.

Неродные дети не называют Юлию и её мужа «мама» и «папа».

— Да, мы различаем родных и неродных детей. Конечно, это не какие-то глобальные отличия. Но вот в отношении мама-папа разница есть. Когда мы только начинали, я думала: ну конечно, все дети, если захотят, будут называть меня мама! А со временем поняла: это ведь неправда. Все равно свои дети — это немного другое.

Ещё одно отличие: практически нет личного пространства для родителей. Дом всё время полон «посторонних» людей: воспитатели, помощники по хозяйству, друзья детей. Нужно уметь с этим ладить.

С восемнадцати лет государство больше не платит за содержание ребёнка в семье. Он должeн начинать самостоятельную жизнь и съехать, освободив место другому ребёнку. И это ещё одно большое отличие. Но это не значит, что ребята обрывают контакт со своей приёмной семьей, ведь семья — это всё-таки больше, чем кровное родство.

Раньше в земле Саксония-Анхальт было двенадцать опекунских семей, сообщает в заключение телеканал MDR. Сейчас — только три. Причина не в том, что нет детей, а в том, что нет желающих взрослых. Не всеx привлекает такой стиль жизни. Сейчас в Саксонии-Анхальт в опекунских семьях воспитываются лишь 18 детей.

A приюты страны полны. Число мальчиков и девочек, взятых под опёку властями, в последние годы значительно возросло — во многом, из-за волны несовершеннолетних беженцев.

Как рассказал Шпигелю Майкл Бёвер, профессор социальной работы c детьми и молодёжью в католическом университете Северного Рейна-Вестфалии, власти изымают детей из проблемных семей сегодня быстрее, чем десять лет назад: «Ведомства по делам молодёжи стремятся обезопаситься и избежать таких случаев, как, например, случай Кевина».

Двухлетний Кевин умер в 2006 году в Бремене — его до смерти избил отчим. Компетентные органы слишком поздно распознали беду. Полицейские нашли труп мальчика в холодильнике.

Это был один из случаев, прогремевших на всю страну. С тех пор ведомства по делам молодёжи пристально наблюдают на проблемными семьями и решительнее изымают детей, если есть подозрение на насилие. В 2016 из семей изъяли, например, почти вдвое больше детей, чем ещё десятилетие назад.

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в рубрике «Мнения», может не совпадать с позицией редакции.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Говорим о том, о чем другие вынуждены молчать.

Читать еще:  В магазине не выдали чек что нарушили

Изъятые или брошенные: как живут малыши в минском Доме ребенка

Ежегодно в Дом ребенка поступает больше полусотни детей до трех лет: одних изымают у горе-родителей, от других просто отказываются.

Под единственный в столице Дом ребенка приспособлено типовое здание бывшего детского сада. На входе — лаконичная табличка, красочные портреты воспитанников и корзина с бахилами. Sputnik побывал внутри и узнал, почему родители отказываются от детей, как им живется в чужих стенах и какое будущее их ждет.

В Доме коротают дни 70 детей, почти все — до трех лет. Абсолютно здоровых нет, самый минимум — задержка психомоторного развития. У каждого ребенка — своя история. Одни живут тут временно, ожидая, что их заберут биологические или приемные родители; другие — с тяжелыми поражениями мозга — находятся в паллиативном отделении до исхода заболевания.

Почему родители оставляют своих детей

Каждый год сюда прибывает около полусотни детей. Большинство из них изымают из неблагополучных семей, предоставляя родителям полгода на исправление.

«Некоторые злоупотребляют алкоголем. Есть люди, которые не могут выполнять функции родителя по состоянию здоровья», — рассказала главный врач учреждения Светлана Малашко.

Живут здесь и дети, от которых отказались. Некоторые из них спустя три года отправляются в детские дома. Причины отказа у людей разные.

«Таких — единицы. Часто это ребята с синдромом Дауна: вот мальчик прожил у нас полтора года, скоро будем переводить в детский дом. Некоторые отказываются от ребенка из-за того, что его «не примут родственники» — они возмещают расходы на содержание ребенка, но в семью взять не могут. А один малыш жил у нас полтора года до совершеннолетия своей матери», — пояснила главврач.

Сюда же помещают детей в случае гибели их родителей. Многие родители сдаются перед страхом патологии. Так, испугавшись диагноза, родители отказались от одного из живущих здесь малышей.

«У нас живет ребенок с врожденным пороком сердца: мы наблюдали его вместе с врачами детского кардиохирургического центра, где его благополучно прооперировали. Теперь после удачной реабилитации ребенка усыновляют», — поделилась она.

По словам Малашко, ежегодно из Дома в семью (обратно к биологическим родителям или на усыновление) уходят около 85% поступивших детей.

«Мы знаем, ты сильная!»

Жизнь детей в Доме начинается с приемного отделения. Врач осматривает поступившего ребенка и помещает его в карантинный изолятор: бокс, в котором он адаптируется три недели.

Таблички над детскими кроватками гласят «Мы знаем, ты сильная (-ый)!» или «Расти большой, малыш!»; чуть ниже них – другие, с именем, датами рождения и поступления, информацией об особенностях.

Едва попав сюда, некоторые дети могут плохо есть, приболеть или быть беспокойными. За состоянием малышей (как вновь поступивших, так и уже живущих в Доме) круглосуточно наблюдает медицинский персонал.

В каждой комнате — своя жизнь

После адаптации малыш попадает в подходящую по возрасту группу. Дети любят музыку, так что она играет почти в любом помещении; у них даже для сна есть своя, особенная.

Двух-, трехмесячных жителей Дома находим в группе самых юных, бодрствующими в своеобразных кроватках; самая старшая и самая нарядная из них — десятимесячная Настя в красивом красном платье — стоит в манеже и внимательно смотрит по сторонам.

«Снимите эту барыню, красавицу нашу. Ну как можно мимо пройти?» — умилились нянечки.

Дети немногим старше во второй аналогичной группе без страха смотрят в лицо гостям, шустро ползают по ковру, хватаясь за шнурки и протягивая ручки к камере.

«Как называем? По именам, иногда даже с отчеством! Все они — наши солнышки, очень хорошие. Приходят к нам маловесные, недоношенные, а чуть погодя их не узнать! Некоторые так за месяц у нас прибавляют, что выше нормы получается. Смотрите-ка, ладушки показывает, фотографируйте скорее!» — указала медсестра.

Тут привыкли улыбаться, говорить мягко и ласково: по-другому с этими детьми нельзя. Многие работают в Доме по двадцать, тридцать лет; приходят и новые, но задерживаются не все — эту работу нужно принимать сердцем.

«Кто любит детей, сможет здесь, другим тяжело будет. Когда я пришла, было много детей с патологиями — гидроцефалией, другими врожденными пороками, — сейчас их все меньше. У всех свои любимчики есть, кто бы что ни говорил, но любим каждого по-своему. Расставаться, конечно, тяжело — прикипаешь, куда деваться. Некоторые мамы, которые забрали у нас деток, общаются с нами и присылают фото. Мы очень рады за них», — рассказала корреспонденту Sputnik одна из медсестер.

На стенах одной из спален — красочные рисунки: постарались волонтеры из художественной академии. Руки, говорят здесь, нужны всегда, а вот питанием и одеждой, подгузниками и игрушками учреждение снабжает бюджет.

Дети постарше в своей группе делают первые самостоятельные шаги, так что нянечки едва успевают уследить за всеми: одни — бегут к нам со всех ног, другие — ползут, но не менее стремительно. Воспитатель и медсестра знакомят нас с каждым малышом, прерываясь на восхищенное «смотри, замерла — позирует, надо же!».

До сончаса в каждой маленькой комнатке кипит жизнь. В одной с малышами занимается логопед; в зале ЛФК за стеной малыш в цветной футболке никак не желает лезть на надувную горку — уж очень ему хочется рисовать. «Максим у нас художник», — сдалась нянечка, вручая ему карандаши. За тем же столом сосредоточенно трудится еще один ребенок: перед ним — самодельное сооружение для развития моторики с разного рода переключателями, замками и щеколдами.

Под окнами по территории Дома гуляют родители близлежащих домов со своими детьми. «У нас всегда красиво — мы выставляем разные городки, композиции», — рассказала главврач.

За пределами групп в отдельных закутках бесконечных коридоров — прачечная, в которой без остановки крутятся в машинках ползунки и распашонки, и кухня с десятком кастрюль и запахов.

Паллиативное отделение: «Эти дети живут, пока бьется сердечко»

Несколько лет назад детей, существующих за счет аппаратов искусственной вентиляции легких, решили перевести из больничных реанимаций в Дом ребенка. Открыли новое отделение, оснастили его всем необходимым. Теперь здесь своеобразный хоспис; самому старшему ребенку сегодня девять лет.

«Эти дети живут, пока бьется сердечко. Раньше они жили в больничных реанимациях за счет аппаратов, которые могли спасти кому-то жизнь. Но у каждого есть заключение, что их заболевание — неизлечимо. Это тяжелые врожденные патологии головного мозга. Детки эти — из благополучных семей, просто так распорядилась судьба», — пояснила врач.

Родители от них не отказались — им разрешают бывать тут до позднего вечера, пока не закроются ворота.

«Создать такие условия дома сложно: не все дети стабильны. Здесь же их состояние постоянно контролируют медицинские работники», — рассказала Светлана Малашко.

Никто не ломится: об общении родителей с изъятыми детьми

Для общения детей с родителями есть специальный холл с мягким уголком да полками, заполненными игрушками, а в хорошую погоду — упомянутая игровая площадка под окнами. Родители (даже те, кого лишили родительских прав) могут видеться с ребенком по четыре часа дважды в неделю.

Читать еще:  Заявление для продления загранпаспорта мфц

«Ребенок ведь помнит. Он должен видеть не только белые халаты, но и лица родных людей», — сказала главврач.

Вернется ли домой малыш, уже полгода проживший в чужих стенах, либо же получит статус сироты и станет ждать новых родителей, решает суд.

«Чаще родители подходят ответственно. Но бывает и по-другому; тогда их лишают родительских прав, а личная карта ребенка отправляется в Национальный центр усыновления. Мы не решаем вопросы помещения в наше учреждение и выбытия из него, об усыновителях ничего не знаем. Суд спрашивает наше мнение о родителях и их общении с ребенком, не более», — пояснила Малашко.

Усыновителям о детях врачи рассказывают все, чтобы решение, принятое ими, было действительно взвешенным. Как только у малыша появились усыновители, родителям запрещают общаться с ним. Многие из них хотят видеться с малышом до тех пор, пока его не забрали в новую семью, и знать, кто усыновитель, но скандалов на этой почве тут не припоминают — в двери никто не ломится.

«Усыновители могут общаться с детьми сколько угодно. В силу возраста малыши привыкают к ним довольно быстро и, счастливые, уходят», — рассказала она.

А биологические родители, даже раскаявшись, теряют возможность выйти на связь с семьей, в которой растет их ребенок.

Здешние малыши живут без родителей месяцами, получая, безусловно, достойный уход и максимально возможную порцию ласки. Каждый из них все же рискует остаться здесь надолго, а после — отправиться в другие стены такого же, по сути, учреждения: если спустя три года новой семьи у них так и не появилось, они отправляются в детский дом.

Дом ребенка в Кировской области отказывается пускать приемных родителей знакомиться с детьми

Речь идет о Слободском специализированном доме ребенка, в котором сейчас находится 50 детей. Отказ обусловлен необходимостью соблюдать карантин в период пандемии коронавируса.

«Уже месяц дом ребенка Кировской области не разрешает двоим кандидатам познакомиться с детьми, на которых у них направление. Несмотря на разъяснение Роспотребнадзора. Говорят, им это не указ», — написала в четверг, 23 июля в своем Facebook президент фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская.

Запрет всех посещений

Две мамы, у которых есть на руках направление на знакомство с детьми из этого дома ребенка, обратились в фонд. Одна из них живет в Кировской области и получила разрешение опеки на знакомство и посещение ребенка еще в марте, но не успела этого сделать, поскольку дом ребенка был закрыт на карантин. Последнее направление из опеки она получила 16 июля, но так и не смогла пока добиться встречи.

«Она планировала взять новорожденного, ребенок родился в феврале и уже в марте мог бы оказаться в семье. Она готова на онлайн-встречи и даже без знакомства забрать ребенка, но процедура этого не позволяет. А руководство дома ребенка не дает разрешение даже на знакомство по видеосвязи, как это практикуется в других местах», — рассказала Агентству социальной информации волонтер-помощник для работы с поступившими в фонд сигналами Евгения Малетина.

Вторая мама живет в другой области и специально приехала в Киров, чтобы познакомиться с ребенком и забрать его в семью. «Она уже три недели живет в съемной квартире, но так и не смогла попасть в дом ребенка. Малыш тоже до полугода, и она согласна и на онлайн-знакомство, и подписать согласие на опеку, но проблема тоже не решается, все только отписываются», — пояснила волонтер.

По словам Евгении, федеральное министерство просвещения несколько раз связывалось по обращению фонда с местным министерством просвещения, но пока безрезультатно. «По непонятной причине местная прокуратура и местное министерство не хотят идти навстречу и не продвинули эту ситуацию никак, даже после разъяснения Роспотребнадзора о том, что нет такого запрета. Мы надеялись, что все разрешится, но прокуратура запрещает все посещения», — уточнила Евгения Малетина.

Уполномоченный по правам ребенка в Кировской области Владимир Шабардин ответил в комментариях к посту Елены Альшанской: «На данный момент позиция прокуратуры области жесткая. В области действуют ограничительные мероприятия, эпидобстановка очень сложная, 17 июля из-за вспышки коронавируса досрочно закончена смена в одном из лагерей. Прокуратурой области внесено представление на региональный Минздрав. Запрет всех посещений и знакомств. Отдаются в семьи только родительские дети». При этом он отметил, что не разделяет позицию властей, но сделать ничего не может.

По словам Елены Альшанской, детский омбудсмен направил сегодня запрос в прокуратуру Кировской области.

Постановление Роспотребнадзора

3 июля на официальном портале правовой информации было опубликовано постановление главного государственного санитарного врача Российской Федерации от 30.06.2020 № 16 о санитарно-эпидемиологических правилах в связи с коронавирусом. Правила будут действовать до 1 января 2021 года. В постановлении, в частности, есть запрет «на посещение социальной организации для детей лицами, не связанными с ее деятельностью».

Благотворительное собрание «Все вместе» 13 июля направляло главному государственному санитарному врачу РФ Анне Поповой обращение, подписанное 28 НКО, в котором просило пояснить, касается ли этот запрет работы волонтеров и сотрудников НКО, и смогут ли возможные замещающие или приемные родители знакомиться с детьми и забирать их домой.

20 июля Роспотребнадзор выпустил специальное письмо (оно есть в распоряжении АСИ), в котором разъяснил порядок посещения детских учреждений. В нем, в частности, говорится, что «не установлен запрет на посещение социальных организаций для детей лицами (родители, представители органов опеки, опекуны, попечители, добровольцы, волонтеры), которые оказывают услуги напрямую связанные с деятельностью социальных организаций (присмотр и уход за детьми, в том числе больными, воспитание, обучение, развитие, реабилитация, оздоровление)». При этом ведомство отмечает, что при посещении детских учреждений должны соблюдаться все профилактические меры: измерение температуры при входе в учреждение, ношение масок и перчаток, обработка рук антисептиками, а также усиленная дезинфекция помещений.

Риск заражения

«Непонятно такое противодействие прокуратуры Кировской области. Если исходить из интересов детей, то, конечно, в семье у них меньше риска заражения, чем в закрытом детском учреждении», — считает Евгения Малетина.

«Коронавирус выявил серьезные проблемы в нашей системе детских домов, — отметила в беседе в АСИ Елена Альшанская. — Совершенно непонятно, почему считается, что детям безопаснее жить в закрытом учреждении, сотрудники которых ездят в транспорте, живут в своих домах и несут не меньший риск их заразить, чем потенциальные родители, которые хотят детей посетить. При этом даже в тех регионах, где уже сняты ограничения из-за коронавируса, в детских домах они сохраняются. Директор этого дома ребенка готова была пустить родителей, но один раз уже получила от прокуратуры предупреждение и больше рисковать не хочет. И мы ее прекрасно понимаем», — добавила президент фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам».

Подписывайтесь на канал АСИ в Яндекс.Дзен

Не отворачивайтесь от их проблем


Сегодня эти дети сироты. Но завтра они— ваши соседи, коллеги, отцы и матери. Каждый из нас заслуживает счастливую и достойную жизнь.

Помогите сиротам почувствовать себя полноценными членами общества. Подарите им свое тепло, заботу, показывайте реальный мир, помогите поверить в собственные силы.

И тогда выпускники детских домов будут готовы к успешной взрослой жизни, карьере и собственной счастливой семье.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector